К 150-летию РМО

ПЕРВЫЙ ПРЕДСЕДАТЕЛЬ
ИМПЕРАТОРСКОГО РУССКОГО МУЗЫКАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА

Григорий Моисеев


         На первый взгляд название данной статьи может показаться странным, ведь Русское музыкальное общество было учреждено 150 лет назад под покровительством великой княгини Елены Павловны (1806-1873). Но ошибки здесь нет.  Именно стараниями великого князя Константина Николаевича (1827-1892), ставшего в 1873 году председателем РМО, оно получило весной этого же года статус "императорского"  [1]. Великий князь сыграл особую роль в его истории, однако его деятельность на посту председателя Общества в научной литературе практически не освещена.

         Великий князь был истинным ценителем музыки, одним из самых активных в своем кругу инструменталистов-любителей и покровителем русских музыкантов. Искусство и музыка вошли в его жизнь с раннего детства. Первые музыкальные впечатления царевича Константина были связаны с балетными и оперными спектаклями, церковным пением, домашними и придворными концертами, в которых принимали участие солисты императорской оперы и такие выдающиеся русские музыканты первой половины XIX века, как Алексей Львов и Матвей Виельгорский. Это отражено в детских дневниках Константина Николаевича.

         "Точкой отсчета" в музыкальной биографии великого князя можно считать "Жизнь за царя" М.И. Глинки - оперу, которую он впервые услышал 27 декабря 1836 года, то есть через месяц после премьеры. А через шесть лет, 27 ноября 1842 года, великий князь присутствовал на премьере второй оперы Глинки - "Руслан и Людмила" и был одним из немногих, кто смог с первого раза - вопреки мнению большинства - по достоинству оценить этот шедевр. Глинка для великого князя всегда оставался идеалом музыкальной красоты и символом национального искусства.
         Острая восприимчивость подкреплялась у великого князя основательным музыкальным образованием.  С 10-летнего возраста царевич регулярно занимался у известного петербургского пианиста, органиста и основателя "Певческой академии" Андрея Белинга, имя которого упоминается в "Записках" М.И. Глинки  [2]. В начале 1850-х годов к фортепиано и органу добавилась виолончель. Хотя великий князь начал заниматься ею довольно поздно, невероятная настойчивость принесла соответствующие плоды, так что вскоре осуществилась его мечта - играть в оркестре и в камерных ансамблях. К этому времени Константин Николаевич был уже знаком со многими музыкантами.

         Об одном знакомстве следует сказать особо. Во время заграничного плавания летом 1841 года царевич Константин встретился в Гааге с будущим "отцом-основателем" Русского музыкального общества, а тогда мальчиком-вундеркиндом Антоном Рубинштейном. Эта встреча описана в дневниках Константина Николаевича и в воспоминаниях Рубинштейна. По возвращении домой именно Константин Николаевич подготовил своими рассказами в семье почву для концертов юного виртуоза в Петербурге в 1843 году.
         Таким образом, благодаря своему царственному сверстнику  [3], Рубинштейн был принят и выступал при дворе. В свете последующей истории русской музыки значение этих ранних личных взаимоотношений трудно переоценить.  Вероятно, в благодарность за поддержку Рубинштейн в конце 1840-х годов посвятил Константину Николаевичу свой Фортепианный концерт d-moll  [4]. Впоследствии, отдавая великому князю должное, Рубинштейн, не склонный к идеализированию августейших особ, отозвался о нем с глубоким уважением:  "Константин всегда музыкой интересовался, был умницей, интеллигентным человеком"  [5]. В дальнейшем их пути неоднократно пересекались, в том числе в связи с Русским музыкальным обществом, которое Константин Николаевич возглавил в январе 1873 года после смерти великой княгини Елены Павловны. Отметим, что в создании РМО Константин Николаевич непосредственного участия не принимал, но с самого начала (1859) был его почетным членом и интересовался его деятельностью.

          Звание председателя Общества великий князь принял по его собственным словам, "с любовию и готовностью"  [6]. К тому времени Константин Николаевич обладал огромным опытом руководителя и государственного деятеля, что было крайне актуально для Общества, переживавшего в этот период "кризис роста": РМО нуждалось в реорганизации внутренней структуры на основе обновленного устава.
         Говоря о председательстве великого князя, назовем некоторые события, в которых он непосредственно участвовал:
         •  подготовка и принятие новых уставов РМО (1873) и столичных консерваторий (1878);
         •  открытие новых отделений РМО: в Нижнем Новгороде, Саратове, Пскове (1873), Омске (1876), Тобольске (1878), Томске (1879), Тамбове (1882), Тифлисе (1883), Одессе (1884);
         •  создание под патронатом Морского ведомства в Петербургской консерватории отдела военно-морских музыкантов, который возглавил Н.А. Римский-Корсаков (1873);
         •  председательствование на оперном (1875) и камерном (1876) конкурсах РМО;
         •  курирование русского отдела Всемирной выставки 1878 года в Париже;
         •  введение положения о вознаграждении русских композиторов за исполнение их сочинений в концертах РМО (1879);
         •  награждение музыкантов (например, Э.Ф. Направника, К.Ю. Давыдова, Н.Г. Рубинштейна) орденами, дававшими потомственное дворянство;
         •  поиск нового помещения для Петербургской консерватории (1888-1889).

         Это - далеко не все инициативы, реализованные Константином Николаевичем "с любовию и готовностью" на фоне самого живого неформального общения с музыкантами разных поколений - от профессоров до учащихся консерватории и ее самых юных воспитанников.

         Остановлюсь на некоторых из них более подробно, начав с принятия нового устава РМО. Уже с конца января 1873 года Константин Николаевич еженедельно (иногда и по несколько раз в неделю) лично участвует в пересоставлении устава Общества.  6 апреля происходит знаменательное событие: Константин Николаевич «дал знать С.-Петербургской дирекции, что Государь Император соизволил пожаловать Русскому музыкальному обществу титул "императорского"»  [7]. Это означало, что Обществу не только был придан государственный статус, но и обеспечена постоянная ежегодная субсидия - в размере 88 тысяч рублей.  Эта сумма распределялась следующим образом: 15 тысяч рублей получала Петербургская консерватория, 20 тысяч - Московская консерватория, 3 тысячи - Главная дирекция РМО, 50 тысяч шло на устройство концертов Петербургского отделения РМО и помощь другим отделениям  [8]. К началу лета Устав был одобрен Комитетом министров, а 4 июля "высочайше утвержден".  По словам Н. Финдейзена, новый устав устранил многие несовершенства прежней редакции 1865 года и расширил "права общества и его музыкально-педагогических учреждений", в первую очередь, столичных консерваторий  [9].
         Как представителю Московской консерватории автору статьи приятно отметить, что Константин Николаевич проявлял к ней повышенный интерес.  Еще в 1872 году он исходатайствовал для нее у императора ежегодную субсидию в 20 тысяч рублей, чем спас ее от финансового краха  [10]. С этого времени Константин Николаевич почти каждый год посещал Московскую консерваторию и восхищался ее успешной деятельностью, учебным процессом, молодыми дарованиями.  Очевидно, такое внимание к Москве было связано с личностью Николая Григорьевича Рубинштейна, ближайшего сотрудника и советчика Константина Николаевича по музыкальным вопросам  [11].

         Однако без преувеличения можно сказать, что "родным домом" для великого князя была Петербургская консерватория. Ее профессора - К.Б. Шуберт и И.И. Зейферт - учили его виолончельной игре, а многие другие преподаватели принимали постоянное участие в музыкальных собраниях в Мраморном дворце.

         Музыкальные мероприятия в резиденции великого князя подразделялись на
      1) большие концерты для членов императорской фамилии и избранной публики с участием оркестра, хора и солистов; и
      2) камерные музыкальные собрания.

         Первые устраивались сравнительно редко - один раз в несколько лет. Вторые проходили еженедельно с конца 1860-х годов, как правило, по субботам (или пятницам) с двух часов дня до шести вечера. Константин Николаевич называл их "моей музыкой" или "субботами". Эти собрания следует считать выдающимся явлением русской культуры последней трети XIX века, поскольку здесь выступали крупнейшие артисты - А.Г. и Н.Г. Рубинштейны, Й. Иоахим, Л.С. Ауэр, К.Ю. Давыдов, Г. Венявский, Г. фон Бюлов, Л. Брассен, П. Сарасате, С. Ментер, Д. Поппер, А. Патти и многие другие. В преддверии своих публичных выступлений на концертах РМО они играли или репетировали в Мраморном дворце.

         Постоянным исполнительским ядром великокняжеских "суббот" был струнный квартет (братья Альбрехты, братья Зейферты, А.В. Кузнецов), в котором сам великий князь исполнял партию виолончели. В качестве пианистов выступали Рудольф Кюндингер или Эдуард Направник, который также играл на органе.  В 1860-е годы сюда приглашались немногочисленные персоны, в основном музыканты и члены семьи [12]. Став председателем РМО, Константин Николаевич стремился расширить свои "субботы", чтобы "составить из них музыкальный центр" - в этом сказалось желание князя сплотить музыкальное сообщество.

          По своему составу музыкальные собрания в Мраморном дворце выходили за рамки традиционного камерного музицирования, поскольку помимо струнных и фортепиано в них использовался орган  [13]. Августейший президент практиковался во всех музыкальных жанрах: симфоническом, камерном (струнные и фортепианные камерные ансамбли), оперном, ораториальном и церковном. Он участвовал в музицировании и как исполнитель - чаще всего как виолончелист (реже как органист и пианист), и как слушатель (если чувствовал, что уровень сложности виолончельной партии превышает его технические возможности). Основу репертуара составляли: струнные квартеты венских классиков (включая все поздние квартеты Бетховена), квинтеты В.А. Моцарта, Л. Боккерини, Ж. Онслова, Ф.К. Гебеля, секстеты Л. Шпора, И. Брамса, Н. Гаде, Ю. Свенсена. Сочинения современных русских авторов исполнялись на собраниях не слишком часто: с большей или меньшей регулярностью звучала камерная музыка К.Б. Шуберта, А.Г. Рубинштейна, Э.Ф. Направника (Струнный квартет, Струнный квинтет, Первое фортепианное трио) и П.И. Чайковского (Вторая симфония, отрывки из оперы "Кузнец Вакула", Второй струнный квартет). Причем два из упомянутых "русских" опусов были посвящены Константину Николаевичу - Второй квартет Чайковского и Фортепианное трио Направника.
         Говоря о переложениях с участием органа необходимо отметить, что стилистическая амплитуда исполнявшейся музыки охватывала ораториальные, симфонические и театрально-сценические сочинения западноевропейских авторов XVIII-XIX веков - от ораторий Г.Ф. Генделя до симфоний И. Брамса, а также избранные русские сочинения - кантату А.Ф. Львова "Stabat Mater", обе оперы Глинки и "Рогнеду" Серова.

         Музыкальной натуре Константина Николаевича была свойственна открытость, хотя и с некоторыми ограничениями, вполне объяснимыми для слушателя той эпохи. Везде, где бы он ни находился, великий князь посещал театры и концерты, знакомился с новой музыкой. Так, будучи в начале 1860-х годов в Германии, он узнал "музыкальные драмы" Р. Вагнера, и его можно причислить к первым русским вагнерианцам (отрывки из "Лоэнгрина", "Тангейзера", "Нюрнбергских мейстерзингеров", тетралогии "Кольцо нибелунга" исполнялись на "субботах"). Константин Николаевич испытывал интерес к Г. Берлиозу и Ф. Листу, хотя не все в их творчестве ему нравилось. Как уже говорилось, идеалом музыкальной красоты и символом национального искусства для Константина Николаевича на протяжении всей жизни оставался М.И. Глинка. К творчеству представителей "Могучей кучки" он в целом относился скептически, считая их идеологию предвзятой.  В то же время он очень ценил Н.А. Римского-Корсакова и ощутимо содействовал постановке его оперы "Псковитянка" на императорской сцене, о чем известно из автобиографической "Летописи" композитора  [14]. Абсолютное неприятие великий князь испытывал к творчеству М.П. Мусоргского и А.П. Бородина, но негативные впечатления оставлял при себе. Из других русских авторов он выделял А.Н. Серова и П.И. Чайковского.

         Хорошо известно, что Чайковский был близко знаком с сыном Константина Николаевича, великим князем Константином Константиновичем.  Но именно ему он признавался: "Если бы не покровительство Великого Князя, отца Вашего, - ни одной моей оперы не приняли бы на сцену"  [15]. Личное знакомство Петра Ильича с Константином Николаевичем произошло, судя по дневнику последнего, 24 октября 1872 года, когда в Петербурге состоялась премьера Первого струнного квартета ор.11, на которой они оба присутствовали. В их личных отношениях присутствовала взаимная симпатия. Встретившись случайно 4 января 1883 года в парижской "Опера комик" на "Свадьбе Фигаро" Моцарта, они чрезвычайно обрадовались друг другу. В письме к Н.Ф. фон Мекк композитор писал: "Константин Николаевич был необычайно мил, любезен, очарователен. В начале каждого антракта он уводил меня на площадку курить и беседовал со мной как самый простой смертный.  Оказывается, что он ужасно любит Париж именно за то, что здесь его не замечают и ему беспрепятственно можно держать себя частным человеком"  [16].

         Приведенный эпизод относится уже к 1880-м годам, периоду потерь и потрясений. После гибели в марте 1881 года Александра II Константин Николаевич отошел от государственных дел. БОльшую часть времени он проводил вне Петербурга - за границей как частное лицо или в крымском имении Ореанда. В его отсутствии обязанности председателя исполнял вице-председатель ИРМО сенатор, виолончелист-любитель Андрей Николаевич Маркевич, который регулярно информировал великого князя о работе Общества и консерваторий. Другим человеком, которому Константин Николаевич полностью доверял, был знаменитый виолончелист, директор Петербургской консерватории Карл Давыдов.

         В новогодние дни 1887 года, находясь в Ореанде, Константин Николаевич получил неприятное известие о том, что Карл Юльевич неожиданно отказался от своего поста. "Дома читал почту и отдыхал. Депеша из Питера, что Давыдов бросил консерваторию, подал в отставку и уехал, а его место согласился принять Рубинштейн.  Что за катавасия всегда в музыкальном мире, когда я в отсутствии!" - записал в своем дневнике великий князь 11 января 1887 года  [17].

         А.Г. Рубинштейн занял сначала пост директора консерватории (с 1887), а затем и главы Петербургского отделения ИРМО (с 1889).  Константин Николаевич был свидетелем всего его творческого пути, артистического триумфа и когда 16 февраля 1887 года они встретились в Мраморном дворце, отметил, что они "вполне сошлись с мыслями. Надеюсь, что дело пойдет у нас на лад"  [18]. На следующий день Константин Николаевич и Антон Григорьевич вместе посетили консерваторию. "Рубинштейн очень недоволен всем фортепианным преподаванием и профессорами и их программами.  Разумеется, что такого артиста как он трудно удовлетворить"  [19]. Вскоре в консерватории произошли изменения в профессорско-преподавательском составе.

          В музыкальной жизни Петербурга началось, по выражению Н.Ф. Финдейзена, "недолговременное новое царствование А.Г. Рубинштейна"  [20]. Как известно, оно увенчалось строительством нового здания Петербургской консерватории на месте старого Большого театра. Это важное событие традиционно связывают с именами самого Антона Григорьевича, императора Александра III и великой княгини Александры Иосифовны и оставляют без внимания действия первого лица и главы РМО. Между тем на первоначальном этапе (1888-1889) именно Константин Николаевич координировал действия различных государственных и общественных структур и лично консультировался с Александром III. По инициативе великого князя была организована "особо утвержденная Высочайшей властью" строительная комиссия, в которую вошли А.Н. Маркевич, А.Г. Рубинштейн, А.А. Герке, представители дирекции Санкт-Петербургского отделения РМО, министерств двора, внутренних дел и финансов. Таким образом, его роль была значительной и в этом деле и ее нельзя не учитывать хотя бы потому, что в дальнейшем процесс развивался по сценарию, предложенному президентом РМО.

         Константину Николаевичу уже не суждено было увидеть нового расцвета консерватории и музыкальной жизни Петербурга. В июле 1889 года его поразил тяжелый инсульт, и обязанности председателя ИРМО перешли к его жене, великой княгине Александре Иосифовне, - в истории Русского музыкального общества началась новая страница. Великий князь умер 12 января 1892 года в Павловске и 18 января был похоронен в Петропавловском соборе рядом со своей любимой сестрой великой княгиней Александрой Николаевной.

          "…В Бозе почивающий великий князь постоянно принимал живейшее участие в делах Общества и С.-Петербургской консерватории, оказывая сей последней покровительство и материальную помощь назначением сумм на содержание стипендиатов имени Его Высочества, являясь в то же время руководителем этих учреждений, которые навсегда сохранят о своем Покровителе чувство искренней и глубокой благодарности" - говорится в некрологе РМО  [21].  В день похорон на могилу Константина Николаевича был возложен серебряный венок с надписью: "Благодарное Императорское Русское Музыкальное Общество своему первому председателю 1873-1892"  [22].


   1.  Статус "императорского" Русскому музыкальному обществу был присвоен именно в 1873-м (см.: Отчет С.-Петербургского отделения Императорского Русского музыкального общества за 1872-1873 год. СПб., 1874. С. 10), а не в 1869 году, как это указано в ряде советских справочников (см.: Яковлев М.М. Русское музыкальное общество // Музыкальная энциклопедия: в 6 т. / Гл. ред. Ю.В. Келдыш. Т. 4. М., 1978. Стб. 795; Ямпольский И.М. Русское музыкальное общество // Большая советская энциклопедия: в 30 т. / Гл. ред. А.М. Прохоров. 3-е изд. Т. 22. М., 1975. С. 414-415).
        (обратно к тексту)

   2.  Глинка М.И. Записки / Подгот. А.С. Розанов. М., 1988. С. 141.
        (обратно к тексту)

   3.  Рубинштейн был на два года моложе великого князя.
        (обратно к тексту)

   4.  Концерт остался неизданным. В 1854 году он был переделан в Октет ор.9 для фортепиано, струнных и духовых (посвящение было сохранено).
        (обратно к тексту)

   5.  Рубинштейн А.Г. Литературное наследие: В 3 т. / Сост. Л. А. Баренбойм. Т. 1. М., 1983. С. 70.
        (обратно к тексту)

   6.  ГА РФ. Ф. 722, оп. 1, ед. хр. 104, л. 3.
        (обратно к тексту)

   7.  См.: Отчет С.-Петербургского отделения Императорского Русского музыкального общества за 1872-1873 год. С. 10.
        (обратно к тексту)

   8.  См.: Пузыревский А.И. Императорское Русское музыкальное общество в первые 50 лет его деятельности (1859-1909). СПб., 1909. С. 7.
        (обратно к тексту)

   9.  См.: Финдейзен Н. Очерк деятельности С.-Петербургского отделения Императорского Русского музыкального общества (1859-1909). СПб., 1909. С. 60.
        (обратно к тексту)

   10.  См.: Отчет Московского отделения Императорского Русского музыкального общества за 1872-1873 г. М., 1874.
          (обратно к тексту)

   11.  Подробнее об этом см.: Моисеев Г.А. Великий князь Константин Николаевич и Московское отделение РМО // Музыковедение. 2009. № 10. С. 12-19.
          (обратно к тексту)

   12.  В частности, вел. кн. Александра Иосифовна (супруга Константина Николаевича), сыновья Константин и Дмитрий, а также герцоги Евгений Максимилианович и Сергей Максимилианович Лейхтенбергские, принц Георгий Петрович Ольденбургский.
          (обратно к тексту)

   13.  С 1857 по 1869 годы в Мраморном дворце стоял орган, сконструированный Г. Мельцелем; с осени 1869 - инструмент работы В. Зауэра (демонтирован в 1933 году).
          (обратно к тексту)

   14.  Римский-Корсаков Н.А. Летопись моей музыкальной жизни. 7-е изд. М., 1955. С. 74-75.
          (обратно к тексту)

   15.  К.Р. Избранная переписка / Сост. Л.И. Кузьмина. СПб., 1999. С. 81.
          (обратно к тексту)

   16.  Чайковский П.И. Полное собрание сочинений. Литературные произведения и переписка: В 17 т. Т. XII. М., 1970. С. 18.
          (обратно к тексту)

   17.  ГА РФ. Ф. 722, оп. 1, ед. хр. 120
          (обратно к тексту)

   18.  Там же. Л. 108 об.
          (обратно к тексту)

   19.  Там же. Л. 109.
          (обратно к тексту)

   20.  Финдейзен Н.Ф. Очерк деятельности С.-Петербургского отделения… С. 69.
          (обратно к тексту)

   21.  Отчет С.-Петербургского отделения Императорского Русского музыкального общества за 1891-1892 год. СПб., 1893. С. 6.
          (обратно к тексту)

   22.  Там же.
          (обратно к тексту)
Григорий Моисеев

Григорий Моисеев

        Музыковед. Старший научный сотрудник Московской государственной консерватории имени П.И. Чайковского. Кандидат искусствоведения (2006). Окончил Академическое музыкальное училище при Московской консерватории, Московскую консерваторию и аспирантуру.

        Научные интересы связаны с русской и западноевропейской музыкой XIX-XX веков, наследием П.И.  Чайковского, историей РМО и музыкального мира династии Романовых, музыкальной текстологией, редакционно-издательской практикой.

        Автор монографий "Камерные ансамбли П.И. Чайковского" (М., 2009), "Трио П.И. Чайковского "Памяти великого художника"" (М., 2005) и более 20 статей (о научном наследии Н.С. Жиляева, Х. Римана, творчестве И. Стравинского, К. Дебюсси и др.).

Наверх На главную Карта сайта Обратная связь
Григорий Моисеев - Первый председатель
Императорского Русского Музыкального Общества