Возделыватель музыкального сада

         В этом году исполнилось 35 лет со дня основания легендарного коллектива - эстонского ансамбля старинной музыки "Hortus Musicus", что в переводе с латыни означает "Музыкальный сад". Несмотря на свой солидный возраст ансамбль этот полон юношеского задора, сил и энергии, новых интересных идей. В этом вполне могли убедиться люди, пришедшие 18 ноября 2007 года в Малый Зал петербургской филармонии на юбилейный концерт этого музыкального коллектива. После концерта художественный руководитель "Хортусов" Андрес Мустонен любезно согласился побеседовать со мной. Беседа оказалась достаточно неожиданной и интересной, как и сам Мустонен, который всегда ярок, импровизационен и непредсказуем.

Владимир Шуляковский
         Андрес, ты уже 35 лет возделываешь свой музыкальный сад - "Хортус Музикус" - и, как мне кажется, достаточно успешно. В этом саду появляются все новые "грядки", начинают расти какие-то новые деревья, зачастую, весьма экзотические и необычные. Самое главное это то, что у вас нет никакой "засахаренности". Когда ансамбль все время динамически видоизменяется, трансформируется, появляется что-то новое - это признак жизни. По-моему, это очень хорошо, и, более того, весьма редко для коллектива, которому исполнилось 35 лет. Однако у меня есть вопрос: интерес, который в последние годы проявляется у "Хортус Музикус" и у тебя лично к музыке традиционной, к музыке различных культур, чем он вызван? Дань ли это моде, какому-то общему течению в европейской музыке. Или, может быть, это необходимость, органическая потребность, идущая из глубины души?

Андрес Мустонен
         А что такое вообще, МОДА? Когда начали активно исполнять старинную музыку, разве мы говорили, что это мода такая? Есть же огромное количество всяких ансамблей в мире. Но, мне кажется, это лишь видимая часть большого духовного богатства. У музыкантов, и не только, но и у всех людей, которые живут осмысленно, всегда есть потребность выразить то, что они хотят. Или, иначе говоря, свой уровень мышления. Однако в чем проблема? Сейчас, в мире люди получают хорошее музыкальное образование, но при этом они не осмысливают культуру. Они просто репродуцируют какие-то музыкальные произведения. Но уже в 50е-60е годы появились люди, которые хотели что-то новое открыть для себя, потому что они, и мы тоже, и очень многие в мире и в России, не хотели просто копировать под девизом: лучше, чище, быстрее... Мы пошли дальше, а не назад. И вообще сейчас, то, что мы используем - другие культуры, это не совсем правильно называть "другими культурами", это все связано с европейской культурой: и еврейская, и арабская - все очень близко к Европе. Сейчас немало ансамблей, которые занимаются музыкой на "перекрестке" Азии и Европы. Все это одна часть некоего нового мышления, новой идеи, что европейская культура, вообще, не уникальная культура. Нет такого: что есть только она, и больше ничего в мире нет. Мы же знаем, мы все учили историю музыки, но никто об этом нам не говорил. Или говорили только, что есть народные музыканты, читай - дилетанты, т.е. непрофессиональные музыканты. Но это ведь неправильно. Те, которые играют свою музыку - например, арабы или индусы, это же профессиональные музыканты, просто они не играют Гайдна или Бетховена. Зато они играют совершенно другую музыку. И наш интерес к этой музыке вполне объясним, так как мы через нее открываем для себя новый мир, при этом, не копируя традиционных музыкантов полностью. Я хочу исполнять интересный мне музыкальный материал, не налагая на себя каких-либо ограничений, и делать из него что-то свое. По-моему, это и есть настоящий аутентизм, т.е. не придумывать "как возможно это было", но самому все понять и осмыслить, и развивать музыку дальше. Понимаешь, это очень большая разница, "мы считаем, что так нужно играть", или "я сам уверен, что это так". Это совсем разные вещи.

В.Ш.
         В этномузыковедении есть такой термин - аутентичный исполнитель - непосредственный представитель своей культуры, исполняющий музыку в соответствии с традицией. И в определенном смысле "Хортус" достиг на академической эстраде возможно высшей формы "аутентизма". Вначале ансамбль создал свою эстетику музицирования, а затем, находясь в этой эстетике, радует нас все более парадоксальными новыми программами, при этом всегда оставаясь самим собой.

А.М.
         Хотелось бы думать, что это так. Конечно, многое обуславливается образованием, знанием, и т.д. Но образование это только база, которую мы используем только для того, чтобы развиваться дальше. Кроме того, я лично все время хочу заниматься творчеством на уровне композитора. То есть, выражать те мысли, которые у меня внутри. А желания, что звучат внутри - в них же нет границ. И, поэтому, я не вижу в том, что мы делаем ничего экзотического. Это коммерческое слово, для продажи: "эксклюзивный", "экзотический", "мега-"… Так продают сейчас "музыку католических монахов" или "буддийских сестер", это же все внешнее. Люди делают этими словами свой бизнес, и против этого бессмысленно бороться.

В.Ш.
         Андрес, хочу сказать только, что слово "экзотический" я использовал в начале нашей беседы в качестве некоей аллегории, и в прямом смысле этого слова. Дело в том, что в современном потребительском обществе часто искажается смысл даже самого хорошего и безобидного слова. Но ты прав в том смысле, что если сейчас и применяют слова - "эксклюзивный", "экзотический", то, как правило, именно в качестве рекламной приманки.
         Однако вернемся к основной теме нашей беседы. Если вспомнить историю "Хортус Музикус" то мы увидим, что на протяжении достаточно долгого этапа, с момента своего создания, ансамбль играл определенную музыку. Вы же не начинали с индийских раг, вы начинали с европейской традиции, с музыки XIV - XV века.

А.М.
         Еще раньше…

В.Ш.
         …грегорианский хорал…

А.М.
         Все-таки, с одноголосия. Наше мышление и деятельность начались с одноголосия.

В.Ш.
         Хорошо, вы начали с одноголосия, и, получается, пришли…

А.М.
         Нет, все остается - ренессанс, барокко - всегда. Но даже и одноголосие развивается. Возможно, оно было когда-то более сольное. Меньше инструментов, меньше голосов. А есть периоды, когда одноголосная музыка уже почти оркестровая. Как мы работаем с этим одноголосием? Это чрезвычайно интересно. И в этой сфере мне очень нравится влияние Востока. От него я получаю очень много вдохновения. Ведь одноголосная музыка вообще не одноголосна в том смысле, что 1, 2 или 3 голоса поют или играют в унисон.
         Можно ведь очень большими оркестрами, как, например, в Египте, играть одноголосную музыку, и это звучит очень богато! Богато, потому что там каждый знает, что он делает с этим одноголосием. И двухголосие, и трехголосие, и так далее… Это же только в европейской культуре есть, так называемое, развитие. И, конечно, это очень хорошо, что есть такая культура, которая остается всегда там, где она была. Есть некоторое внешнее развитие, но материал остался прежний.
         У нас же, в Европе, все время все меняется. Когда мы хотели исполнить старую музыку, это значит, что мы хотели добавить что-то новое, чтобы дальше развивать наше исполнительское искусство. В этом смысле, мы были авангардисты, пионеры. Теперь композиторы уже пишут не в "духе", но "под влиянием" нидерландских полифонистов или одноголосной музыки. И современный музыкальный мир выглядит уже по-другому, чем сорок лет назад. И, слава Богу, потому что границы стали шире. Есть тенденция, что другие культуры будут еще шире, и мы еще получим новые оригинальные сочинения от композиторов. Например, Тан Дун, китайский композитор, который интересуется европейской "пассионной" традицией XVIII века, воплощая ее посредством традиционной китайской композиторской техники. Наверное, и так может быть. Есть Европейский Союз, есть какие-то другие объединения. Сейчас вообще нет границ между народами и между культурами тоже, и это изменяет мир. Но то, что было, останется. Однако все новое будет точно другим.

В.Ш.
         Когда сейчас человек приезжает, ну я не знаю, в самую отсталую африканскую страну, то может в любом ларьке купить себе кока-колу. И это, наверное, не так плохо. Просто, в определенном смысле, кока-кола - символ потребительского общества. Я даже употребляю иногда такой термин - "кока-кольное" мышление - то есть брендовое мышление, при котором человек готов потреблять только какие-то известные бренды, в которые вложены огромные деньги, и вне зависимости от качества этих вещей. Кроме того, для меня это определенная стандартизация мышления. Некая "промытость мозгов" современной массовой культурой. Лучшей иллюстрацией этого являются всем известные "медийные" персонажи поп-музыки, которые при полной творческой и профессиональной несостоятельности, тем не менее, собирают полные стадионы публики, таким образом, отрабатывая вложенные в них продюсерские миллионы.
         Однако следующий вопрос мой будет такой: Не будет ли опасен, на твой взгляд, процесс разрушения границ между народами и культурами для небольших, аутентичных культур? Ты говорил о китайском композиторе, который, используя элементы своей традиционной музыки, занимается музыкой западной, христианской. Так и "Хортус", начинал с европейской музыки X-XI веков, а сейчас представляет на сцене мультикультурные проекты с сильным уклоном в этнику. Не является ли это опасностью, которая, в конечном счете, растворит небольшие локальные культуры? Не станет ли результатом всего этого то, что лет через 200-300, или даже быстрее, мы получим нечто совершенно размытое, что-то такое совершенно неопределенное и одинаковое, что будет называться "общечеловеческой культурой"? (чуть было не сказал "общечеловеческими ценностями").

А.М.
         …одинаковое? Нет! Этого никогда не будет, потому что люди остаются. Это совсем разные вещи. Аутентичные культуры останутся в любом случае. Опасность совсем в другом. Например, в Китае сейчас есть 20 миллионов пианистов, и все играют только узкую часть классического фортепианного репертуара. Это чрезвычайно нелепое положение, это значит, что там фортепиано уже популярнее, чем народные инструменты. Но дело даже не в том, что все изменяется со временем. Мы же не знаем и не можем узнать, КАК исполняли музыку даже сто лет назад. Меняется, не развивается (слово "развитие" я никогда не использую) со временем эстетика. Конечно, для меня есть какой-то идеал неразвития. Т.е. чтобы искусство НЕ развивалось. Самое ценное, по-моему, уже было достигнуто, все культуры этого тоже достигли. В европейской культуре уже была кульминация, и кажется, что надо было удержать, эту высокую точку. Отчасти вы должны быть счастливы в России, так как, на мой взгляд, Православная церковь это сохраняет, правда с большим трудом. Она не стремится вмешиваться в западное развитие культуры. Она как-то в стороне.
         Возвращаясь к музыке, мы видим, что музыкальное образование начинается с того, что дают студентам в консерватории. А здесь, к сожалению, все играют одинаково, нет индивидуализма в исполнительстве. Есть только стремление к какому-то абстрактному качеству, т.е. мы думаем, что ЭТО качество. Конечно, невозможно, просто прийти и сыграть вдруг по-другому, только для того, чтобы не играть, так как все. Это бессмысленно. Поэтому исполнительство должно быть на очень высоком уровне. Но если добавится туда еще и индивидуализм, и мышление какое-то, и духовность, тогда мы начнем уже говорить о чем-то серьезном…

В.Ш.
         Андрес, теперь о другой интересной сфере деятельности ансамбля, я имею в виду сотрудничество с ныне живущими композиторами, исполнение современной музыки. Насколько я знаю, вашему ансамблю было посвящено много интересных музыкальных произведений, в том числе, и специально для старинных музыкальных инструментов. Известно, что Арво Пярт был одним из "духовных отцов" "Хортус Музикус". Пярт был из тех эстонских "шестидесятников", кто "загорелся" старинной музыкой, кто открыл свой индивидуальный стиль, полностью базирующийся на традиции, и при этом создал уникальный музыкальный язык. Я думаю, что в этом отчасти и заслуга твоего ансамбля.

А.М.
         В известной степени это так, потому что он услышал, увидел, как мы "учимся ездить на двухколесном, трехколесном велосипеде". У Пярта, кстати, была очень большая нотная библиотека. Нам досталось много нот от него: Жоскен Депре, Машо… Конечно, они были его учителями, но с "Хортусом" он в живом виде услышал, как все это звучит, потому что на рояле играть - это одно, а как звучит по-настоящему, и еще с инструментами, более-менее аутентичными - это совсем другое.
         Я слушаю очень много исторических записей начала ХХ века: как Малер играет. Есть даже записи, как Брамс играет. Но, это же звучит абсолютно по-другому. А прошло то всего сто лет. А что было 500 или 600 лет назад? Однако у нас есть стремление дать этой музыке оригинальное звучание, оригинальное исполнение. И это влияет, конечно, и на композиторов - это стремление, это поиски нового звукового мира, другого мышления. Это более полифоническое мышление - в более широком смысле этого слова. Хотя все начинается от мелодии, от одной ноты. Очень многие композиторы, помимо Пярта, приблизились к этому мышлению. Александр Кнайфель тоже "ищет нотами", редко звучащими нотами - я имею в виду его минималистические опусы. Гия Канчели тоже писал нам новые свои произведения. Не только обработки чего-то старого, а совсем новые. И эстонские композиторы - Галина Григорьева, Пеетер Вяхи. В начале таких композиторов было мало. Слонимский первый написал "Песни трубадуров" - их исполняли уже в 70е годы. Мы тогда думали, есть ли что-нибудь, что соединяет современность и средневековье, и ответом стали "Песни трубадуров". Красивая музыка.

В.Ш.
         То о чем ты говоришь, очень важно для будущего европейской культуры. Какие пути развития современной музыки ты видишь? Например, композиторы, которых ты перечислил, за небольшим исключением, всегда в своем творчестве апеллировали к неким первоисточникам, к определенным архетипам, которые существовали в европейской традиции не одну сотню лет.

А.М.
         Да это очень важно. Я вообще не понимаю так называемых авангардистов. Они уже сломали все, и ломают дальше. Из этого ничего не выйдет, это уже давно в мусорном ящике. Это исполняется один-два раза и все, и только для своего круга. А все потому, что нет традиции, нет этого дерева, которое растет из глубины, и от которого мы получаем и вдохновение, и материал для творчества. Оттуда же можно брать бесконечно! И, если ты композитор, ты сделаешь это. А что такое музыка Гайдна, Шуберта или Моцарта? Просто мы этого не знаем, но эти мелодии - это же старая народная музыка! Все эти песни, эти мелодии пели тогда везде, пел народ. Но как можно объяснить творчество авангардистов? Кто сегодня поет такую музыку, кто исполняет такую музыку? Люди сразу закрывают для себя этот канал и слушают дешевую поп-музыку. Почему? Потому что, там чувствуется традиционная линия мелодии, гармонии и ритма. Однако в поп-музыке это все достаточно деградировано, если мы сравним ее с песнями Шуберта или Брамса. Но, в принципе, эта поп-музыка использует как раз самые главные вещи: ищет хорошую мелодию, в гармоническом плане тоже не какофония, подбирают простые ритмы. Это же все чистая эпоха ренессанса. Но тут дело в духовном уровне. Когда-то "поп-музыку" писали Дюфаи или Жоскен. Но это были выдающиеся духовные авторитеты своего времени! И они писали эти шансоны. Но вместе с тем они писали и очень сложную церковную музыку.
         А сейчас идет какая-то борьба музыкальных жанров. Я имею в виду повсеместное наступление массовой "культуры". Борьба это уже почти война. А как во время войны может появиться свобода, свободная духовная культура? В Небе же нет войны? Мы же хотим, чтобы в нас жила не борьба, а духовное качество, которое свободно от всего: от конфликтов и от проблем, и чтобы мы могли чувствовать вот эти тонкие нити, которые даны человеку. А если заниматься только материальным, заботиться только об одной проблеме - как бы больше получить, заработать, то у тебя уже не будут работать эти ниточки… Это совсем другая тематика, ты даже не просил об этом говорить, но это большая проблема, что сейчас все хотят много получить и очень мало дать…

В.Ш.
         Наоборот, я как раз об этом только что говорил - о кривом зеркале потребительского общества. Ведь то, о чем ты сейчас сказал, есть закон потребительского общества.

А.М.
         Одни получить, другие всучить. В таком положении очень трудно говорить о культуре, ей нет места.

В.Ш.
         Я вообще считаю, что любое традиционное общество строилось на аскезе, на колоссальном самоотречении. В любом деле, традиционный человек забывал про себя, про то, что ему что-то надо. Он творил, и отдавал все, что имел в сильнейшем аскетическом порыве. Чтобы ощутить это, достаточно посмотреть на любой древний город, и увидев какой-нибудь старый храм, почувствовать, как люди создавали его на том уровне технологий. Например, Успенский Собор Московского Кремля. Ведь все это можно было построить только при невероятнейшем напряжением абсолютно всех внутренних сил, при полной самоотдаче, полоном отречении от себя.

А.М.
         И это не материалистическая идея, абсолютно!

В.Ш.
         А сейчас, к сожалению, приходится часто задумываться о том, что оставит после себя наше современное общество.

А.М.
         Ну, почти ничего. Посмотрим даже, на то, что мы каждый день видим - архитектуру. Какие это дома? Это же, в общем, детские коробки по сравнению с настоящей европейской архитектурой, и в технологическом, и в качественном смысле. Еще раз повторюсь, что все уже было, была уже кульминация, и мы уже идем ОТ этого. Европа уже живет прошлым, продает прошлое. Не живет от духовности этого, а продает эти достижения. Так и мы продаем достижения музыкального мира. Сами не можем ничего особенного, хорошего сделать, - продаем, что было. И еще поэтому появились музыканты, занимающиеся историческим исполнительством. До самого конца ХIХ века еще никто не играл старинную музыку. Даже 50 лет назад ее еще почти никто не играл.

В.Ш.
         Это действительно так. Практически до конца XIX века играли всегда то, что сочинялось непосредственно в настоящий момент времени.

А.М.
         Но когда-то этот процесс был запущен…

В.Ш.
         Если не считать романтических трактовок Баха Мендельсоном и Шуманом, это началось в самом конце ХIХ века. Англичанин Арнольд Дольметч в 1890 году сыграл на оригинальных инструментах концерт, программа которого состояла из шедевров английской гамбовой музыки XVII века. И это была уже не романтическая трактовка, так как всего несколькими годами позже Дольметч опубликовал свою книгу "Интерпретация музыки 17-18 века", которая свидетельствовала о его глубоких знаниях традиции исполнительства в эпоху барокко.

А.М.
         Да, а вот ПОЧЕМУ? Здесь есть очень важный момент. Мы сейчас ценим там какие-то старые итальянские города, церкви, монастыри, древние трактаты, или другие памятники культуры. А ведь это же было тогда как раз модерном, сегодняшним днем, НЕ историей. Но традиционные культуры - арабская, индийская - они сохранились, потому что это не было коммерцией, не было для продажи, это было прикладное искусство. И поэтому у них этих проблем, которые есть у нас сейчас, нет. Правда, в самое последнее время, и там все постепенно становится объектом для продажи: и их культура, и их музыка. Индийские музыканты мечтают попасть на американский и европейский рынок. Больше и больше все смешивается…

В.Ш.
         Резюмируя нашу сегодняшнюю беседу, хочется сказать, что дальнейшее существование европейской, да и общемировой культуры, ее дальнейшее развитие, или как бы ты сказал "изменение", возможно только исключительно в лоне Традиции.

А.М.
         Конечно. И в религии тоже. Я думаю, что вообще вся история идет волнами, не только вниз и не только вверх. Чувствуется, и этому уже очень много признаков, что XXI век станет эпохой нового духовного подъема. И конечно, как ты сказал, "кока-кольное" мышление становится врагом человечества, и масса людей будет это ощущать. И будет избегать этого, и все это мы увидим еще в нашей жизни.




Андрес Мустонен

Андрес Мустонен

        Андрес МУСТОНЕН — признанный специалист в области музыки средневековья и барокко, создатель и руководитель известного Ансамбля «Hortus Musicus» (1972).
        Художественный руководитель ежегодного Таллиннского фестиваля музыки барокко.

        В 1977г. окончил Эстонскую государственную консерваторию (ныне Эстонская музыкальная академия) по классу скрипки, стажировался в Австрии и Нидерландах. Еще в студенческие годы организовал ансамбль старинной музыки — первый в бывшем СССР коллектив, играющий на аутентичных инструментах. Это положило начало традиции концертов старинной музыки в Эстонии, а сам Мустонен стал активным пропагандистом аутентичного исполнительства в нашей стране и странах Северной Европы.
        С ансамблем «Hortus Musicus» А.Мустонен исполняет не только музыку добаховской эпохи, но также композиторов-авангардистов. Он осуществил мировые премьеры многих сочинений Пярта, Канчели, Губайдулиной, Пендерецкого, Сильвестрова, Кнайфеля, Таневера и других композиторов.
        А.Мустонен выступает и как симфонический дирижер, в том числе с Государственным симфоническим оркестром Эстонии. Творческие интересы маэстро очень широки. В его репертуаре соседствуют сочинения Монтеверди и Моцарта, Гайдна и Бетховена, Баха и Брамса, Шуберта и Мендельсона.
        Как дирижер Мустонен выступал в ансамбле с ведущими европейскими исполнителями: О.Каганом, Н.Гутман, Г.Кремером, Т.Гринденко, Д.Ситковецким, А.Любимовым, Э.Вирсаладзе, И.Монигетти, П.Галлоисом, М.Петри и др.
        На протяжении многих лет маэстро — желанный гость крупнейших фестивалей в Берлине, Варшаве, Кракове, Тель-Авиве, Иерусалиме, Глазго, Москве, Мюнхене, Праге, Братиславе, Бостоне, Стокгольме, Локкенхаусе, Инсбруке, Лондоне, Сарагосе и других музыкальных столицах мира.

Hortus Musicus

Ансамбль старинной музыки «Hortus Musicus»

        «Хортус Музикус» был создан в 1972 году Андресом Мустоненом. В этом ансамбле старинной музыки собрались близкие по духу музыканты, многие из них остались в его составе до сих пор.
        Хотя основа репертуара - средневековая музыка, ансамбль открыт и новым веяниям современности. В апреле 2003 года Hortus Musicus принял участие в джазовом фестивале Jazzkaar, выступив на концерте в Таллинне с международным составом музыкантов, играющих на ударных инструментах. В 1978 году на хоровом фестивале в Таллинне в его исполнении впервые прозвучало одно из сочинений Арво Пярта в стиле Тинтиннабули (Tintinnabuli).
        Первые зарубежные гастроли состоялись в 1979 году, когда ансамбль выступил на Праздничных неделях в Хельсинки, после чего Hortus Musicus стал частым гостем в странах Европы, Скандинавии и США, принимая также участие во многих международных фестивалях старинной музыки (Berliner Festwochen, Music of Old Crakow, Голландский фестиваль и другие).

В.Шуляковский и А.Мустонен
В.Шуляковский и А.Мустонен

© РМО
Наверх На главную Карта сайта Обратная связь
РМО - Возделыватель музыкального сада